Цифровое пиратство

Патенты
Распространение развлекательного контента
Средства индивидуализации

Проблемы с цифровыми товарами возникают из-за принципиального отличия информации от материи. Для материи/энергии есть закон сохранения — она не может исчезнуть в никуда (может только переместиться или преобразоваться в иную форму) и не может появиться ниоткуда. Для информации такого закона нет — она может исчезать и может появляться, в том числе с помощью копирования. Первоначально человечество оперировало только материальными товарами, и все правила формулировались исходя из свойств этих товаров. Например, если ты у кого-то взял его вещь без спроса, то он лишился возможности распоряжаться своей собственностью, такое действие называется кражей и осуждается как преступление. А если ты узнал что-то от другого индивида, эти знания всё равно остались у него, хотя он лишился статуса уникального владельца, т. е. это не то же самое, что кража собственности.

Соответственно, есть два подхода к информационным товарам. В первом подходе информационный товар приравнивается к материальному — копирование считается кражей, а цена обычно определяется по принципу «сколько готовы платить, столько и запросим» (при наличии угрозы наказания за копирование). Этот подход распространён сейчас и имеет определённые проблемы.

Проблемы приравнивания информационного товара к материальному

  1. Раз информация копируема, непонятно, почему это можно считать кражей, ведь, копируя информацию, мы оставляем её владельцу тот же объём знаний, что был раньше, — мы у него ничего не отняли. Классификация копирования как кражи приводит к появлению строгого законодательства, противоречащего законам Вселенной, это контрпродуктивно, надо искать другие решения. Ведь, несмотря на постоянное ужесточение наказаний, пиратство остаётся массовым явлением, видимо, потому, что каждый индивид понимает, что, делясь копией, он ничего не теряет, что информация — это не то же самое, что материя. Если закон не исполняется большинством населения, то есть вероятность, что с законом что-то не так (см. «Исполнимость законов»). Хотя, конечно, на создание информации были затрачены усилия и необходимо как-то их компенсировать создателю, но из этого не следует того, что копирование — это кража.

  2. Немного иной аспект предыдущего пункта — копирование информации невозможно контролировать, т. е. все такие попытки будут шаг за шагом приближать нас к тотальному контролю, что, конечно, противоречит принципу свободы (см. «Индивиды свободны во всём за пределами налагаемых Соглашением ограничений») и принципу исполнимости законов (см. «Исполнимость законов»).

  3. Непонятно, как определять стоимость информации, ведь стоимость копирования благодаря развитию технологий стремится к нулю, количество копий заранее определить нельзя, а значит, сложно определить, какой процент от затрат на создание информации нужно заложить в цену копии. Цены на рынке, конечно, как-то устанавливаются, но есть проблема с оценкой ущерба от копирования, мало того, что цену нельзя определить, так ещё и используемое в таких случаях понятие «недополученная прибыль», по сути, виртуальное. Тот факт, что индивид взял что-то бесплатно, не гарантирует, что он это купил бы, вполне возможно, индивид отказался бы от товара, посчитав цену неподходящей, или стал бы искать более дешёвую замену.

    В принципе, можно предложить схему, при которой расходы на создание товара распределяются между запланированными к продаже копиями в количестве N. Если копий продаётся N + 1, то расходы пересчитываются, и первым N покупателям возвращается их переплата. Однако такая схема сложна в администрировании (нужно вести учёт всех покупателей, возвращать им весьма малые суммы и т. п.) и может приводить к махинациям с себестоимостью (производители будут завышать её, насколько это возможно). Ну и непонятно, как рассчитывать N, например, при N=1 первый купивший должен компенсировать все затраты на производство, а потом ему что-то вернут, если будут другие покупатели. Хотя это не такая большая проблема — сейчас как-то справляются с выбором цены.

  4. Есть высокая вероятность монополизации. Потому что чаще всего контент уникален, нельзя купить такой же фильм от другого производителя или такую же песню от другого исполнителя — они все очень разные, даже программное обеспечение часто делается так, что заменить его сложно (хотя государство должно бороться с этим для развития конкуренции). Если нет конкуренции, то получается монополия, а монополия — это завышенные цены и низкое качество. Например, сейчас производители думают не об удобстве пользователей, а о защите от копирования, а пираты как раз предоставляют удобный сервис. Кроме того, завышенная цена и продажа ничего не стоящих копий позволяют монополистам получать сверхприбыли (подробнее в следующем пункте) и инвестировать их в укрепление своего главенствующего положения — скупать конкурентов, давать взятки, лоббировать законы и т. д. Причём часто монополист — это не автор контента, а посредник, обойтись без которого до последнего времени было сложно. Сейчас теоретически можно, но на практике всё так же сложно, ибо эти посредники монополизировали рынок.

    То, как монополизация приводит к росту цен, можно рассмотреть на примере производства условных голливудских фильмов, которое сто́ит так дорого. Возможно, потому, что снимающиеся получают астрономические зарплаты, при этом, судя по неудачным дублям, актёры из них не очень, а вместо работы они там весело смеются? Вполне может оказаться, что нищие артисты местного театра более профессиональны, просто им не повезло с местом, временем, внешностью или чем-то ещё. Или, может, потому, что съёмками занимаются большие корпорации, которые неэффективны, имеют раздутый штат? Или потому, что они тратят много денег на рекламу, т. к. без рекламы их фильмы никому не будут нужны и не будут продаваться? Или потому, что они тратят массу денег на секретность и защиту от копирования? А может, в стоимость фильмов входят расходы на лоббирование нужных правообладателям законов по всему миру? При этом нельзя сказать, что эти дорогие фильмы сделаны качественно — да, спецэффекты обычно хороши, но сюжет часто не выглядит тщательно проработанным и/или не отличается новизной.

  5. Есть неравенство в возможностях получения дохода между производителями информационных и материальных товаров. Например, можно создать одно произведение и всю жизнь получать доход, ничего не производя, причём размер доходов сильно зависит от известности, в которой велика роль случая (недостаточно быть хорошим музыкантом, надо ещё оказаться в горстке тех, о которых знает большинство слушателей). Конечно, с эгоистической точки зрения это хорошо — раз потрудился и всю жизнь получай доход, но мы говорим об устройстве общества, а с точки зрения общества полезно, чтобы все продолжали трудиться, т. е. чтобы доход как-то соотносился с затраченным трудом, а не получался за ничего не стоящее копирование результата давно сделанной работы. Тем более что производители материальных товаров как раз и получают оплату за труд и вправе рассчитывать на то, что и производители информации будут в аналогичных условиях исходя из принципа равенства перед законом (см. «Все индивиды являются равными участниками Соглашения»).

    Допустим, музыкальная группа выпустила хит, цифровые копии хорошо продаются, и в какой-то момент доход от продажи покрывает все затраты на создание песни и обеспечивает максимально возможную в материальном мире прибыль. Песня популярная, в рекламе не нуждается, т. к. все друг другу её рекомендуют, стоимость обслуживания сайта для её продажи мизерная (а может, и нулевая при использовании сторонней площадки, которая, например, зарабатывает на рекламе), и группа начинает получать прибыль без каких-либо усилий. И чем глобальнее мир, чем он более информационно связан, тем больше будет прибыль. Изначально эту проблему пытались решать ограничением срока действия авторских прав, но, во-первых, даже те сроки, что были установлены изначально, оказались велики, и крупные правообладатели получили столь больши́е прибыли, что смогли лоббировать его увеличение, тогда как в связи с развитием информационных технологий и глобализацией рынка сбыта срок окупаемости уменьшился и нужно было сокращать срок действия авторских прав.

  6. Если мы приравниваем информационный товар к материальному, то должны к нему также применить и другие требования к товарам. Возьмём, например, гарантийный срок. Покупая материальный товар, я могу его осмотреть и оценить, насколько он хорош для меня, помимо этого, я знаю, что у товара есть гарантийный срок и что товар точно будет выполнять свою функцию в течение этого срока, а производитель за свой счёт устранит неисправности в случае их возникновения. Всё это сложно применить к информационным товарам — если товар развлекательный, то критерии качества субъективны, поэтому сложно что-либо гарантировать, но тогда непонятно, можно ли требовать оплату, если ничего нельзя гарантировать.

    Допустим, фильм окажется неинтересным, получается, вы зря потратили не только деньги, но и драгоценное время своей жизни? Вам вернут за него деньги? Оплатят в соответствии со стоимостью вашего часа потраченное впустую время? Для неразвлекательных информационных товаров (например, программное обеспечение) есть объективные критерии качества, однако по факту всё ПО продаётся «как есть», без гарантий качества и даже применимости для каких-то целей, так как, чтобы гарантировать качество, надо полностью менять подход к разработке, а если нет гарантий качества, то сто́ит ли платить? Может, в таком случае нужно платить за поддержку, за сервис, в общем, за работу, а не за копию программы?

  7. Усложняется законодательство в сфере интеллектуальной собственности, многообразие видов которой также выглядит как множество «костылей», призванных решить проблему приведения информационного товара к материальному. Хорошо, что научные теории не стали относить к объектам интеллектуальной собственности.

  8. Возникает переизбыток информационных товаров. Преимущества информационных товаров над материальными притягивают инвестиции в эту сферу, что порождает невообразимое количество товаров, созданных только для заработка, а значит, чаще всего не имеющих высокого качества, типовых, продаваемых только благодаря инвестициям в продвижение.

  9. Также данный подход, если формально и системно ему следовать, порождает всякие парадоксальные пограничные ситуации. Например, играет у индивида радио с «копирайченной» музыкой и работает видеорегистратор, может ли он выложить видео с этого регистратора в публичный доступ? Играет в публичном месте «копирайченная» музыка, индивид звонит по телефону с включённой громкой связью, это нарушение копирайта? Ведь у звонящего нет права на публичное воспроизведение. А если «копирайченная» музыка стои́т в качестве звонка на телефоне, является ли это незаконным публичным воспроизведением? Понятно, что в качестве «костыля» для таких случаев придумали понятие fair use, но определять его могут только индивиды, а значит, никакой автоматической фильтрации контента не должно быть. Или просто надо запретить любое публичное воспроизведение «копирайченного» контента, чтобы исключить такие парадоксы?

В качестве плюсов первого подхода можно назвать возможность производителей хорошо зарабатывать (правда, реально получится только у тех, кто попал на вершину известности, т. е. стал монополистом) и зависимость оплаты от востребованности информационного товара (пока он используется и за него платят, можно считать, что он полезен), хотя это спорное преимущество.

Второй подход исходит из того, что копирование информации — это не преступление, оно не наносит ущерба, т. к. ничего не отнимает. Ведь если информация уже существует, это значит, что кто-то уже оплатил её создание, а копирование ничего не сто́ит, тут не за что платить, платить нужно за создание новой информации или реальные услуги (вроде живого выступления певца) — за труд, за потраченные усилия, энергию (см. «Соглашение должно отражать представления индивидов о справедливости»). Хорошим примером могут быть услуги, основанные на передаче знаний (знания — это и есть информация), ведь учителя/консультанты не запрещают нам делиться полученными знаниями с другими, нет законов, которые карают за пересказ учительского урока другим индивидам.

Минусами этого подхода можно назвать то, что в предыдущем подходе было названо в качестве плюсов, — немного меньшие возможности для заработка (подробнее об этом ниже) и независимость оплаты от приносимой пользы. Необходимо дать пояснения о возможности заработка на информационных товарах — многие полагают, что если копирование перестанет быть преступлением, то создатели информационных товаров не смогут зарабатывать и вообще перестанут делать такие продукты, конечно, это не так. Во-первых, нужно понимать, что отсутствие уголовного наказания за копирование не означает обязательную бесплатность всей информации, не означает запрета на технологии защиты от копирования, не означает запрета на договоры о неразглашении и нераспространении (настоящие договоры, а не бездумно поставленные галочки). К тому же и сейчас есть немало людей, знающих, как получить пиратское ПО, но покупающих его у производителя, причин может быть много: желание поддержать производителя, недоверие к посторонним копиям и т. д. Не раз я читал об исследованиях, показывающих, что пиратское распространение контента увеличивает официальные продажи. Во-вторых, т. к. есть несколько путей создания информационного товара, необходимо рассмотреть каждый из них по отдельности.

Способы создания информационных товаров

  1. Разработка на энтузиазме (Just for Fun). Не требует запрета на копирование, существует независимо от его наличия.

  2. Разработка на заказ. Если кому-то действительно нужен какой-то информационный товар, этот кто-то закажет и оплатит всё самостоятельно. Да, будет риск, что конкуренты какими-то путями получат копию бесплатно, но у заказчика будет фора, а конкуренты в любом случае сделают аналогичный функционал. Ещё один способ не бояться конкурентов — это использовать решения, выпускаемые под лицензиями вроде GPL, пример Linux показателен — компании-конкуренты вполне успешно сотрудничают.

  3. Краудфандинг. Это вариант разработки на заказ, только заказчиков много, что позволяет им получить продукт ощутимо дешевле. Эта модель также не предполагает наказания за копирование, да, будут те, кто потом воспользуется продуктом бесплатно, но можно исходить из того, что если они не были готовы заплатить за него, то он им не был сильно нужен, хотя в таком подходе есть и проблемы.

  4. Инвестиции. Могут быть как личные, так и внешние, важно, что у создателя контента есть возможность посвятить своё время созданию продукта. Отсутствие запрета на копирование может снизить уровень инвестиций в разработку новых информационных продуктов. Но не факт, что это проблема, — реально нужные информационные товары так или иначе будут созданы, а разработка очередного клона известного продукта в надежде заработать имеет не очень большую ценность. Возможно, общество от этого только выиграет — те, у кого есть деньги, перестанут замусоривать информационный рынок своей типовой, но высокобюджетной продукцией, и у настоящих творцов появится шанс стать известными и что-то заработать. По сути, инвестирование в разработку превращается в маркетинговое инвестирование — выпуская продукт, автор рекламирует себя и свои услуги, связанные с этим продуктом.

Другими словами, если автор благодаря своему произведению не получает каких-то возможностей заработать (пожертвования, живые выступления, новые заказы и т. п.), то это можно считать признаком низкой ценности его произведения, ведь и в материальном мире, если создаёшь ненужный товар, ты получишь убыток. То есть мерилом ценности, нужности продукта является не факт потребления/использования его бесплатной версии, а готовность индивидов платить за этот продукт и его развитие, заказывать что-то у автора.

Такая модель, конечно, может привести к уменьшению количества развлекательного контента и индивидов, которые занимаются его созданием на профессиональной основе. Но это не критично для общества, общество не погибнет от недостатка фильмов, художественных книг или музыки. Таким контентом будут заниматься (поначалу в качестве хобби) только те, кого реально «прёт» от этого занятия, настоящие энтузиасты (а не бизнесмены), и со временем они будут на нём зарабатывать, т. к. благодаря упорству и фанатизму смогут создавать реально качественный контент. Думаю, очевидно, что великие произведения делались не ради получения прибыли, а потому что автор горел идеей, хотел что-то донести. Обществу выгодно, чтобы больше индивидов занималось не развлечениями, а деятельностью, направленной на решение глобальных целей.

Как видим, оба подхода имеют плюсы и минусы, идеального нет, но принимать решение нужно (см. «Идеальных решений нет»), и пока более рациональным выглядит второй вариант. О том, что мы неизбежно придём к модели без продажи копий, есть доклад «Анархономика» Копенгагенского института исследований будущего [Anarconomy], где авторы подробно рассматривают альтернативные модели заработка.

К сожалению, отказ от защиты авторских прав может привести к изоляции страны, поэтому такое решение можно принять, только если его поддержат многие страны или если все граждане готовы ощутить на себе последствия этого решения.

В противном случае необходимо ощутимо уменьшить сроки действия авторского права и не применять уголовное законодательство в сфере информационных товаров — нанесение ущерба в виде недополученной прибыли независимо от оценок её размера должно наказываться только как проступок, да и за некоммерческое распространение не сто́ит наказывать слишком сурово. В России таким направлением реформирования законодательства занимаются несколько общественных организаций [changecopyright].

Вопрос патентов обсуждается отдельно (см. «Патенты»). В качестве запасного варианта для развлекательного контента можно использовать компромиссное решение, описанное далее (см. «Распространение развлекательного контента»).


ОБСУДИТЬ